gototopgototop
Get Adobe Flash player

Сейчас на сайте

Сейчас 87 гостей онлайн

Счетчики

Рассказ писателя: ГЛАВА 1

ВОВКА

ВовкаВовка Фомин в тридцать пять лет стал выглядеть на все сорок. Возможно, оттого, что безбожно пил, и лицо его распухло. А может, оттого, что он, кряжистого телосложения, ходил с отвисшим брюшком и облезлой бородкой, как у местного священника отца Феодосия.

Семейная жизнь не сложилась: детей нет, жена ушла. И он в одиночестве коротал свою жизнь в старой бревенчатой хибаре, которая, как бельмо на глазу, стоит в центре села среди крепких домов односельчан.

Пил он тайком от всех, зашторив окна и плотно закрыв на засов входную дверь. Возможно, боялся непрошеных гостей, которые появлялись именно тогда, когда он садился за стол и начинал раскупоривать бутылку. И те, словно мухи, слетались на запах. Но, несмотря на все предосторожности, о том, что он пьёт, знали все.
А разносил эти вести сосед Фёдор по прозвищу “Дед-косяк” – невысокий худощавый старичок с вытянутым наискось носом-клином и лысым черепом, окаймлённым по окружности жидкими волосами. Но не из-за носа получил Фёдор такое прозвище, а из-за чёрной повязки, закрывающей правый глаз. Если он разговаривал с собеседником, склонял голову, скашивая единственный зрачок к переносице. Одним словом, косил. А пострадал Фёдор из-за неуёмного любопытства. Он любил лазить вдоль забора, разделяющего его подворье от соседей, и прикладываться глазом к щелям между досок, подсматривая, что у тех творится. И ничто не могло оторвать его от этого занятия. Даже ранение, полученное лет пять тому назад, когда петух, приняв сверкающий между досок зрачок за лакомую муху, взмахнул крыльями и ударил его клювом в правый глаз. Чтобы такого не повторилось, Фёдор насверлил отверстий на недосягаемой для клюющей и долбающей твари высоте и без боязни продолжил свои наблюдения.
Вечерами, напившись, Вовка пел заунывные песни, которые не только выворачивали душу наизнанку, но и вызывали нежелание жить. В один весенний вечер, нагнав на себя тоску, он взобрался на табуретку и принялся отчаянно долбиться лбом в стену. Сколько долбился бы, не знал, если бы не услышал доносящийся откуда-то сверху приятный баритон:

– Что это ты делаешь?
– А? – вздрогнув, замер Вовка, а когда испуг отступил, закрутил головой, но никого не обнаружил.

“Послышалось”, – подумал он, и с новой силой ударился лбом в стену.
– Ты что, спрашиваю, делаешь? – повысив голос, грозно переспросил тот же баритон.
Вовка струхнул и, присев, втянул голову в плечи. Дрожащим от страха голосом ответил:
– Хочу стену лбом пробить.
– Дурак! Стена толщиной в полметра! Быстрей лоб проломишь, чем её!
“Действительно, что это я?.. Я же череп расколю, и в чём мозги держаться будут? И без того трудно жить, а без мозгов совсем пропаду, – задумался Вовка. – Но кто это вещает?” – одолело его любопытство, и он громко спросил:
– Ты кто такой?
– Господь Бог! – прогремел голос.
Вовка притих. Минут через пять шёпотом спросил:
– А что делать, коль жизнь не мила?
– Брось пить и построй церковь!
– Какую?..
– Где грехи замаливают!
– Какие?
– Твоя пьянка – разве не грех? От неё и жизнь не мила. А будешь молиться – жизнь станет раем. Это лучше, чем пьяные мозги по стене размазать. За такое людей за погостом хоронят! – металлом зазвенел голос.
Вовка поначалу хотел возразить. Как можно ему, грешному человеку, строить церковь? Но вспомнив, что в строительстве поселкового храма принимали участие грешные и безгрешные, поинтересовался:
– А где строить?
– Хоть на огороде!
– А разве можно?
– Во благо всё можно!
Вовку бросило в дрожь. Он боком съехал со стула и, упав на колени, пополз в угол комнаты, где висела приклеенная картинка обнажённой дамы. Уставившись на неё, начал торопливо креститься и шептать:
– Спасибо тебе, Господи, что образумил меня! Что наставил на путь истинный! Что не дал расколоть череп и потерять мозги! Без них я бы на всю жизнь остался впотьмах! А с твоей помощью, может, свет увижу! Теперь я обязательно построю церковь!
Забыв про водку, на следующий день приступил к делу. Хорошо, что к дому примыкали деревянные сараи, которые он и пустил на благое дело.
Весть о том, что Вовка строит церковь, быстро разнеслась по посёлку, долетела и до отца Феодосия. Собрав стариков и старушек, священник двинулся к его дому.
– Что ты творишь, богохульник? – вытянув шею, закричал через забор Феодосий.
– Церковь строю, – продолжая работать, ответил Вовка.
– А кто тебя на это дело подвиг? А?
– Господь Бог!
– Врёшь! – пришёл в неистовость Феодосий.
– Чего мне врать, коль я собственными ушами слышал его голос сверху? – отложив молоток, выпрямился Вовка.
– Не Бог тебе это вещал!
– А кто ж тогда? – стушевался Вовка. – Я ещё с опохмела хотел стену лбом проломить, но он предостерёг меня.
– Видите! – повернулся Феодосий к прихожанам. – Он голос слышал, когда был пьян!
– Ну и что?
– А то! – тряся бородой и вращая маленькими глазками, вскричал священник. – Все, кто допивается до ручки, чертей видят! Вы слышите меня? Чертей, а не Бога!
– Сам ты чёрт немазаный! – разозлился Вовка. – Отчего, когда ты в праздники по дворам ходишь и рюмки собираешь, собаки на тебя лают и за рясу таскают? На меня-то ни одна не тявкнула!
– Собаки – чёртово отродье! Черти на них, как на конях катаются! А я святой человек! Потому они на меня и нападают! А ты чёрт! Разве будет чёрт на чёрта лаять?
– Не будет, батюшка, – высунувшись вперёд, прошамкала беззубым ртом бабка Ефросинья.
– Ты-то, старая карга, куда лезешь? – закричал на неё Вовка. – Не твоя ли мать ведьмой была? Да и ты сама по ночам в свинью превращаешься!
– Врёшь, богохульник! – затопав ногами, перешла на визг бабка. – Не была моя мать ведьмой! Сломать надо его церковь!
– Сломать, батюшка! – поддержали из толпы. – Веди нас!
Феодосий уверенно двинулся к воротам, прихожане за ним. Вовка, чувствуя, что пахнет палёным, и не останови вовремя народ, который может сломать не только церковь, но и его шею, заорал во всю мощь:
– Стоять!
Толпа замерла.
– Что стоите? – оставшись в одиночестве, обернулся батюшка. – Не мне же ломать богохульное заведение!
– Всех, кто ступит на мою территорию, я по закону имею право уничтожить! – продолжал орать Вовка.
– Что, батюшка, делать-то будем? – неуверенно спросили прихожане.
– Чёрт он и есть чёрт… – пришёл в замешательство Феодосий. – От чёрта чего угодно жди…. Придётся повременить... – Вдруг его глаза ожили, и он с пафосом произнёс: – Мы его анафеме предадим!
Запев молитву, священник развернулся и направился в сторону храма. Старики и старухи, подхватив пение, двинулись следом за ним. Вовка, успокоившись, продолжил строительство.
Вскоре была сооружена неказистая церковь с куполом, накренённым в сторону Фёдорова участка, маковку которой возглавил крест из остроконечных жердей.
– Ты, уважаемый, купол бы поправил, – увидев соседа, сквозь отверстия в заборе посоветовал Фёдор.
– А что его править? – обернулся на голос Вовка, и со стороны казалось, что он разговаривает с забором.
– А если он падать начнёт? Он же за собой всю церковь потянет. А если она завалится, где молиться будешь? – с напускным беспокойством начал убеждать Фёдор. Но он не за него беспокоился, а за себя, боясь, что купол во время проведения столь жизненно важных наблюдений самопроизвольно опрокинется и пригвоздит его острым крестом к земле. И добавил: – А если ты в этот момент там будешь?
– Чему бывать, того не миновать. На всё воля Божья, – скороговоркой ответил Вовка и скрылся в церкви.
Подойдя к алтарю, он хотел помолиться и попросить Бога, чтобы тот снизошёл и даровал ему хорошую жизнь, но слова молитвы не шли на ум, лишь только живот издавал урчащие звуки, которые, казалось, гулко разносятся, заполняя собой окружающее пространство. “Совсем забыл. Я же церковь не освятил”, – вдруг вспомнил он и поспешил на улицу.
Фёдор в это время, пыхтя, пытался подтянуться на руках, но у него ничего не получалось, и голова то появлялась из-за забора, то исчезала.
– Ты что там делаешь? – увидев мелькающую голову, приостановился Вовка.
Фёдор, не ожидая появления соседа, вздрогнул, руки его разжались, и он упал, больно ударившись задом об землю. Вскоре из-за забора послышалось:
– Хотел посмотреть, прочно ли церковь на фундаменте стоит.
– Ну и как?
– Не успел. Ты меня напугал. Ты вот лучше скажи…
– Недосуг мне лясы точить, – прервал его Вовка и поспешил к колодцу.
Конечно, ему хотелось сходить за освящённой водой к батюшке. Но, помня, что тот предал его анафеме и не допустит до храма, посчитал, что вода у отца Феодосия из такого же колодца. Да и стоит он на той же жиле, что и у него. Набрав воды, вернулся в церковь. Облив стены и пол, поставил у входа пустое ведро, положил в него веник и только тогда повернулся к алтарю. В животе опять заурчало, и он вспомнил, что уже сутки ничего не брал в рот.
– Господи, что же теперь мне делать? – спросил Вовка.
– А ты сшей рясу, надень на шею крест и сам себе служи службу и непрестанно молись, и что при этом ни попросишь – получишь, – услышал он знакомый баритон.
– А разве можно одному молиться? Или хотя бы для порядка соседа Фёдора пригласить?
– И не вздумай! – испуганно вскрикнул голос. – Христос учил: надо молиться в уединении и тиши, чтобы тебя никто не видел и не слышал.
– Спасибо тебе, Господи! – ответил Вовка и поспешил в дом.
Он нырнул в старый сундук, извлёк лежащую на дне чёрную бархатную скатерть, доставшуюся по наследству от бабушки, и за вечер сшил из неё рясу со скуфьей. Сняв со стены сделанный под бронзу гипсовый крест, смахнул пыль и прикрепил к его верхнему концу цепочку от гиревых часов. Когда всё было готово, облачился и, глянув в зеркало, в испуге попятился. Из зеркала на него смотрел самый настоящий священник.
“Ну вот, теперь можно по-настоящему молиться”, – с удовольствием отметил Вовка и поспешил в церковь. Но слова молитвы улетучились из памяти, и он в молчаливом напряжении простоял полчаса. В животе опять заурчало, и тогда сами собой вырвались слова:
– Господи, скажи: где мне взять денег на пропитание?
– Деньги – это дьявольская выдумка. Грех о них думать, – донёсся тот же приятный баритон.
– Но кушать-то хочется, – чуть не плача простонал Вовка.
– Господь терпел и нам велел. И ты терпи, сын Божий. Святые отцы всегда дурь голодом выгоняли.
– А если я сейчас упаду и умру, дурь-то со мной останется. А кому я с дурью в раю нужен?
– Ладно, помогу тебе, – голос ехидно хихикнул, затем кашлянул и продолжил говорить серьёзным тоном: – Сделай изнутри церкви подкоп под фундамент, и рой ход прямо на запад к самому центру села. За твои труды тебе воздастся столько, что и десятой доли за всю свою жизнь не потратишь.
– А долго ли рыть?
– Сколько потребуется, столько и рой.
– Но я умру от голода.
– Если будешь рыть быстро, дня за три управишься! Всего-то надо метров пятьдесят одолеть.
– Ну, если пятьдесят, то смогу.
Надежда на чудо, которая движет людьми, вдруг с новой силой вспыхнула в груди, и он, скинув облачение, схватился за лопату. Забыв про еду и сон, начал рыть тоннель. Лишь иногда, чтобы передохнуть, опирался на лопату и прикрывал глаза. В этот момент посещало видение: будто на него, как на Данаю, с неба сыплется дождь, но только не золотой, а в виде денежных купюр. И хочет он поймать купюры, но не может, ибо до них не позволяет дотянуться вал земли, возвышающийся впереди. И тогда он открывал глаза и с пущим рвением набрасывался на работу.
Вскоре от его буйной деятельности в огороде выросла куча земли и на третий день, проломив подгнившие доски забора, посыпалась на участок Деда-косяка.
– Ты что это творишь? – увидев через щель забора вынырнувшего из церкви Вовку, сердито вскричал тот.
– Подвал для причащения углубляю. Если хочешь, тебя причащать буду.
– Своей причищалкой причащай кого-нибудь другого!
– Смотри, как хочешь. Если надумаешь, не откажу, – молвил Вовка и, вытряхнув землю из вёдер, спешно удалился.
Когда, казалось, силы покинут нашего землекопа, и он останется замертво лежащим в тоннеле, лопата звякнула о бетонную преграду. Очистив её, определил, что это фундамент. Сделав подков, он начал рыть вверх и вскоре наткнулся на цементную основу пола. Сверху донёсся глухой голос:
– Нет у меня денег. Я банкрот. Вот видите, всё пусто
И тут же скрипнула металлическая дверь.
– Господи, да за что ты надо мной надсмеялся? – застонал Вовка, и слёзы ручьями побежали по его щекам. Ноги подкосились, и он опустился наземь. – Да лучше бы я голову об стену проломил, чем умирать здесь от холода и голода. Сил уж нет выбраться на белый свет. Умру, и никто не узнает, где я…
– Ты не шкаф открывай, а кейс кажи! – угрожающе потребовал голос.
– Если в сейфе пусто, то откуда им в кейсе взяться?
“Никак это Сенька лопоухий, прохиндей чёртов, в своём банке? Вначале народ обобрал, а теперь за него взялись”, – перестав стенать, прислушался Вовка.
– Ну ты, в натуре, деньги гони! – опять донеслось сверху.
– Ай! Не трогайте меня! Я сейчас мигом до Новосибирска долечу, наполню кейс и обратно. Деньги у меня там хранятся. В государственном банке.
– Врёшь!
– Не вру!
– А ну, покажи, что в кейсе!
– Да говорю же вам: пусто!
– Дай сюда!
– Да чтоб мне сквозь вот землю провалиться, если я вру! – вскрикнул Сенька и топнул ногой.
Сверху на голову посыпались комья земли, и что-то мягкое и тяжёлое обвило Вовкину шею с двух сторон, а по голове ударил угловатый предмет. От удара помутнело в глазах, а когда муть прошла, он увидел парящие денежные купюры, и опять раздались голоса:
– Врал, вот и провалился! Деньги у него здесь!
– А может, он под стол нырнул?
– Посмотри, Глазастый, а мы на изготовку встанем. Вдруг со стволом вынырнет.
Послышались шаги, а потом дрожащий от испуга голос:
– И вправду в земле дыра.
– А кейс где?
– С ним ушёл.
– Гранату надо вдогонку, чтоб другим неповадно было!
Услышав про гранату, Вовка скинул с себя тяжёлый груз и торопливо начал ловить деньги и засовывать их за пазуху. За спиной послышалось пыхтение.
– Ты что, не соображаешь? Его в куски, а зелень? – прозвучало сверху. – А ну, давай, Глазастый, прыгай!
– Боюсь.
– Чего?
– А вдруг там ад! Не зря же Семён в преисподнюю провалился.
– Ты что, хочешь, чтобы я?… Кто здесь главный?!
– Потому и говорю: пару гранат туда кинуть.
– Сейчас мы, Глазастый, тебя самого вместо гранаты кинем. У тебя глаза навыпучку, ты лучше всех в темноте ориентируешься. Подхватывай его!
– А-а-а! – донёсся крик.
“Братки!” – догадался Вовка и, мгновенно развернувшись, спешно пополз к церкви. И вскоре услышал, как кто-то, дико вопя, рухнул в тоннель, и он с ещё большей скоростью задвигал руками и ногами. Выбравшись, быстро накинул поверх рабочей одежды рясу, надел на шею крест и, упав на колени, начал истошно молиться:
– Господи! Дай знать, что делать дальше? Подскажи, кто поможет мне?
– Белый офицер в белом мундире на белом коне, – услышал он знакомый баритон.
“Точно! Надо ноги уносить, пока не накрыли. А там, может, белый офицер сам найдётся”, – мгновенно пришло решение. Вскочив, Вовка бросился из церкви и в дверях столкнулся с Фёдором.
– Ты куда это? – выставив пикой нос, поинтересовался тот.
– За Кудыкину гору сажать помидору! – выкрикнул Вовка и трусцой направился в сторону автовокзала.
– Да из тебя сыплется! – донёсся удивлённый возглас соседа.
– А ты постой с минуту! Из тебя не только посыплется!.. – не оборачиваясь, крикнул он и перешёл на спринтерский бег.
На полпути неожиданно остановился. “А вдруг братки вдогонку бросятся? Куда в первую очередь направятся? На вокзал! Нет, надо выбираться окольными путями”.
– Ты куда, дядь Вов? – услышал он за спиной детский голос. Обернувшись, увидел верхом на коне курносого Мишку, сына пастуха.
– За посёлок. А ты куда?
– Гнедого на речку купать.
– Ты меня подкинь. Напрямки через лесополосу до трассы. И если можно, то галопом.
– Так без седла растрясёт.
– Не растрясёт.
– А что это у тебя, дядь Вов, в животе под рясой отдувается?
– Спешил, куски хлеба не пережёвывал, целиком глотал. Теперь вот, видишь, они не перевариваются. В город тороплюсь, чтобы живот побыстрей разрезали. Иначе заворот кишок могу получить. Тогда никакая больница не поможет. Пережевывать, Миша, пищу надо. Желательно тридцать три раза на каждом зубе. Так ты поможешь моей беде?
– Садись, дядь Вов.
Тот с трудом взобрался. Мальчик ударил коня пятками в бока, и тот побежал трусцой. От тряски Вовка почувствовал себя мешком, содержимое которого готово вот-вот вывалится наружу.
– Ты, дядь Вов, давно на коне ездил? – не оборачиваясь, поинтересовался мальчик.
– В детстве, помню, скакал раза два.
– То-то я чувствую, ты как мешок с дерьмом болтаешься.
– Лучше, Миша, как мешок с дерьмом болтаться, чем стать дерьмом в мешке. Лучше скажи: быстрей можешь?
– Могу, – и мальчик ещё раз ударил коня.
Тот перешёл на галоп и Вовка почувствовал, что никак не может попасть в такт и вот-вот свалится. Тогда попытался уцепиться ногами за живот коня, но из-за их прямоты ничего не получалось. Ноги продолжали торчать в стороны, как две оглобли. Чтобы не упасть, он из последних сил уцепился руками за мальчика. Когда пересекли лесополосу и оказались у дороги, Вовка крикнул:
– Стой! Я тут как-нибудь сам!
Миша осадил коня.
– Может, дядь Вов, тебя дальше подкинуть?
– Не надо, – сползая на землю, простонал тот. – Ты лучше возвращайся в село и никому ни гу-гу, иначе мне крышка.
– А что случилось?
Вовка, как бы навсегда прощаясь с отчим домом, глянул в его сторону и увидел поднимающиеся густые клубы дыма.
– За веру праведную я, Миша, пострадал. Вон, видишь, враги к церкви моей, построенной потом и кровью, петуха красного подпустили. Хотели и под меня, но не успели. Ускакал я.
– Хорошо, никому не скажу, – ответил мальчик и развернул коня.
Вовка собрался идти пешком, но ноги расползались в разные стороны. При первой попытке двинуться показалось, что промеж ног забили широкий деревянный клин. Сделав несколько неуклюжих движений, он остановился. И осознав преимущество кривых ног перед прямыми, раздосадовано простонал:
– Эх! И надо же было матери уродить меня с такими ногами. Теперь из-за её промаха мне что, смерть принимать на обочине?
В это время со стороны посёлка показался легковой автомобиль. Вовка прыгнул в канаву, вжал голову в плечи и, прикрываясь растущей на краю полынью, осторожно выглянул. 
– Слава Богу! Запорожец! Братки на таких иномарках не ездят.
Он выскочил из канавы и, забыв стряхнуть с рясы пыль, радостно замахал руками. Вскоре автомобиль поравнялся и притормозил. Из него высунулся незнакомый пожилой мужик и спросил:
– Тебе, батюшка, далеко!
– До станции.
– Я туда еду. Садись. Вдвоём веселей будет.
– Вот и хорошо, вот и хорошо, – обрадовавшись, пробормотал он и залез в салон.
Запорожец тронулся и, набирая скорость, поднял клубы пыли, которая укрыла от Вовкиного взгляда родной с детских лет посёлок.
© uukin.ru

Продолжение повести:

Глава 2 "КОЛЧАК"
Глава 3 "АНТОН"
Глава 4 "ВСТРЕЧА С БАТЮШКОЙ"

 

Интересная статья? Поделись ей с другими:

Комментарии
Добавить новый Поиск RSS
Оставить комментарий
Имя:
Email:
 
Тема:
:angry::0:confused::cheer:B):evil::silly::dry::lol::kiss::D:pinch:
:(:shock::X:side::):P:unsure::woohoo::huh::whistle:;):s
:!::?::idea::arrow:
Пожалуйста, введите проверочный код, который Вы видите на картинке.
Русская редакция: www.freedom-ru.net & www.joobb.ru

3.26 Copyright (C) 2008 Compojoom.com / Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."

joomla