gototopgototop
Get Adobe Flash player

Сейчас на сайте

Сейчас 95 гостей онлайн

Счетчики

Рассказ писателя: КАРТИНКА ПЕРВАЯ

ОСОЗНАНИЕ


Долго болел Гринька. Не телесно, а духовно. Днями напролет лежал на диване и стеклянными глазами смотрел в потолок. Иногда казалось, что он не живой.
Извелась Галина. Без того была худая, а тут совсем осунулась и пожелтела. Переживает, что нелады творятся с мужем. Хочет поговорить с ним, а тот в ответ: “Угу, гм”. Вздохнет и отвернется к стене. Что делать – Галина не знает. Вот и бабку Варьку в дом привела. Та решила, что Гриньку сглазили. Еще свежо было, что он натворил с ее дедом. Разве такое сделает нормальный человек? Нет. Точно сглазили... Гринькиного разрешения на лечение не спрашивали. Да и пусть бы попробовал воспротивиться. А впрочем, от неподвижной лежки совсем, видать, у него все атрофировалось. Захочет противиться – не сможет.

Когда вошли в комнату, Гринька не среагировал, словно бабка Варька с Галиной прозрачные. Казалось, ему все равно, что с ним будут делать. Бабка Варька налила в стакан воды, разбила туда яйцо, зажгла свечку и, шепча молитвы, закружила стаканом над головой Гриньки. Вскоре яйцо свернулось.
– Что это? – увидав чудо, пришла в замешательство Галина.
– Сглазили твоего мужа, если не испортили. Видишь – яйцо сварилось.
– Как же оно без огня?
– Порчу в себя вобрало вот и свернулось.
– Неужто всю? – воспрянула Галина.
– Эх, милая. Когда порча закончится, тогда яйцо сырым останется. Завтра приду еще, – заверила бабка.
– А вылечим?
– Не сомневайся. Не таких ставила на ноги.
Но сколько ни ходила бабка, не помогло Гриньке ее лечение, хотя яйцо перестало сворачиваться. Отлив воском тоже ничего не дал. И наговоренная освященная вода, сколько Гриньку ни окропляли, не помогла. Все способы перепробовали, а Гринька как лежал, так остался лежать. Даже хуже стало. Раньше мычал, а теперь не вытянешь ни “Угу”, ни “Ага”.
Вот уже зима на носу, угля нет, дрова закончились. Но Гриньке все безразлично. Очевидно, собрался живым замерзать. Ну ладно, если хочет человек замерзать, пусть замерзает. Но причем здесь Галина с сыном? Поэтому не удержалась, грех, как говорят, на душу взяла. Ворвалась в дом с дубиной и пошла Гриньку охаживать по бокам, приговаривая:
– Ты что это, черт безрогий, удумал? Сам себя захотел порешить и меня с собой прихватить? Нет уж, лучше я сама тебя порешу!
То ли от боли, то ли от страха ожили у Гриньки глаза, и бесчувственное до того тело вдруг стало оживать.
– Ты что это творишь? А? – пытался он увернуться из-под ударов жены. – Убить решила? Так ведь посадят.
– Я вылечу тебя, паразита! – войдя во вкус, Галина с ожесточением колотила мужа. – Все кости переломаю!
– Голову не тронь! Размозжишь мозги – думать нечем будет! Будешь всю жизнь с дураком маяться!
– Не нужна тебе голова, коль в пустой котелок превратилась! И кости тебе ни к чему. Все равно как тюлень на лежбище!
Поначалу Гринька пытался увернуться. Но вскоре понял, что при таком положении дел из него может получиться хорошая отбивная. Соскочив с дивана и прикрываясь руками, бросился искать спасения на улице. Галина следом. И закружились они вокруг дома.
– Уймись! – кричит через плечо Гринька.
– Чего это ты хвост свой чертячий поджал? Жить захотел?
– Я и так хотел!
– Чего ж ты тогда на диване валялся?
– Я душой страдал!
– Нет у тебя души! Чертям ты ее продал!
– Не всю! Для тебя немного оставил!
– Не нужны мне остатки твоей паршивой душонки. Мне сына надо воспитать, а не лежать как ты живым трупом на диване.
– Я не лежал. Я жизнь осмысливал!
– А чего ты в ней хорошего сделал, чтобы осмысливать?
– Хорошее никогда не осмысливается! В нем нечего осмысливать! Поэтому я плохое осмысливал и внутренне переживал!
– О чем?
– О том, что натворил! Что жил не так! Сама знаешь, глазом ведь моргнуть не успеешь, как жизнь к финалу приближается. Не знаешь, где и как оборвется. Вон Сенька Постников ойкнул раз и упал замертво. Даже прощения не успел попросить. А я так не хочу. Хочу успеть в жизни что-нибудь хорошее для людей сделать. И чтобы успеть прощения за грехи попросить, прежде чем Господь на суд праведный призовет.
– Да что ты можешь хорошее сделать? Тебе разве что в аду в геенне огненной гореть.
– Ты постой… Не гоняй вокруг дома… Дай передохнуть… А то совсем запалился… Слова боюсь перепутать… – тяжело дышал Гринька.
Галина, остановилась, поскольку почувствовала, что тоже стала задыхаться. Не заметила, как в азарте битый час за мужем гонялась и только тогда почувствовала усталость, когда Гринька об этом напомнил. Даже не заметила, как платье пропиталось потом и прилипло к телу, как после купанья в реке, подчеркнув все прелести женского тела.
Гринька на всякий случай отбежал подальше и остановился. Дыхание его срывалась на хрип, грудь вздымалась. Он знал: сколько ни доверяй женщине, все равно надо быть начеку. Разве что думает по-иному – другим полушарием. Вот и догадайся, что твориться в правой половине головы. Может быть, эта тайна и манит мужика к бабе? А впрочем, какая разница?  Ведь что манит, то и губит.
– Ну, говори, коль прорвало, – перевела дыхание Галина.
– Долго во мне назревал нарыв, а теперь вот, – положил Гринька руку на грудь, словно пытался прикрыть ей дырку, – лопнуло. Даже дышать стало легче.
– Говори, не тяни. А не то я…, –  тряхнула Галина дубиной.
– Погодь, – сглотнул Гринька сухую слюну. – Решил я жизнь начать праведно жить.
– С каких это пор?
– Как друзья бросили меня. Не с кем стало поделиться. Идешь по улице, а люди шарахаются, как от черта. Словом не с кем перекинуться. Вот и заболела душа. Понял, что не так жил и не то делал. Смеялся над людьми, вместо того чтобы добро творить. Вот и получил наказание. Да хорошо хоть такое, а то могло быть еще хуже. Помереть мог. И на кого оставил бы я тебя? – притворно шмыгнул Гринька носом. – Ты за мной как за каменной стеной. А не будь меня, зачахла бы, как кожура от банана.
– Я при тебе живом чахну, а без тебя я, может, рассвету. Не будет болеть головушка моя. Поэтому я лучше сою головную боль перенесу на твою непутевую башку, – вновь шагнула она к мужу.
– Уймись! – попятился Гринька. – Лучше пойдем в дом, сядем и поговорим.
– А стоя не можешь?
– Кто ж стоя дела решает?
В доме Гринька расположился поближе к выходу, а Галина села у окна. Свет освещал ее лицо, и когда она глянула на мужа исподлобья, у того по телу пробежала дрожь.
– Ну? – властно процедила она.
– Вот я думаю, – вдруг Гринька поперхнулся и зашелся в кашле. Зачерпнув из ведра воды, сделал несколько глотков. Стало легче. Смахнув накатившиеся на глаза слезы, продолжил: – Буду делать людям добро, одно только добро и ни чего кроме добра.
– Заговорил, прям, как дедушка Ленин.
– Заговоришь, коль судьба у нас с ним одинаковая. Он в шалаше три месяца сидел, думу великую думал и, никто его с дрыном не гонял. И видишь, – тут Гринька повысил голос, – как Россию перевернул! А мне стоило только на диван прилечь, как ты сразу по башке… Но я успел придумать, как на местном уровне совхоз перевернуть!
– Только этого не хватало! – всплеснула руками Галина.
– Да ты не бойся. Я по праведному буду делать.
– Кто ж тебе поверит?
– А ты на что? Ты же жена.
– Ну и что?
– Ты должна верить. Иначе в семье раздрай получится. Я не собираюсь никого переворачивать. Я по-доброму буду творить. Но чтобы добро творить, надо одеться по-доброму.
– Как это?
– Костюмчик надо темный, рубашку белую, туфельки лаковые и под стать им красивый галстук.
– Куда это ты в таком наряде? Не на погост ли?
– В костюмах разве только на погост отправляют? – обиделся Гринька. Гордо задрав подбородок и выпятив грудь, ответил: – На работу буду так ходить и с работы. Да и к директору в контору буду заглядывать. Советы дельные давать. А то они там, наверху, сидят и не видят, что внизу творится. А тут я с портфельчиком….
– С каким еще портфельчиком?
– Как у министерских работников – кожаным, с двумя ремнями поперек и хромированными замками.
– А что ты в нем будешь носить? Не инструмент ли плотницкий?
– Был бы портфель, а что носить – найдется.
– Или гвозди, например, со стройки?
– Если не понимаешь, объясню, Он  для проформы нужен. Для пущей важности. Сама знаешь, что людей встречают по одежке, а провожают по уму. А тут еще портфель, как у академика.
– Вот именно – по уму. Зачем тебе-то одежка и тем более портфель?
– Когда я в армии был, форму нам выдали, и когда мы ее надели и ремнями животы подтянули, знаешь, как она нас изменила? Я даже сам себя не узнал. А впрочем, откуда тебе это знать, коль ты, и пороха не нюхала.
– Хоть и не нюхала, зато знаю, каким ты из армии вернулся.
Гринька сделал вид, что не слышал жену и с невозмутимым видом продолжал:
– Так вот смотрю я на себя в зеркало и узнать не могу. Не ожидал, каким красавцем стал. А сейчас костюм с портфелем нужен, чтобы другим человеком стать. Так что бери деньги и дуй в магазин, нечего тут рассиживаться! Мужа спасать надо! – повысил Гринька голос.
Еще одна черта у наших женщин – сердобольны они. Ради спасения дорогого им человека на любые жертвы пойдут. Потому и пошла Галина в магазин за черным костюмом, белой рубашкой, лаковыми туфельками и таким же красивым галстуком. И на покупку портфеля не забыла денег прихватить.
© uukin.ru

 

Рассказы писателя из книги "Золото Чингисхана"

Интересная статья? Поделись ей с другими:

Комментарии
Добавить новый Поиск RSS
Оставить комментарий
Имя:
Email:
 
Тема:
:angry::0:confused::cheer:B):evil::silly::dry::lol::kiss::D:pinch:
:(:shock::X:side::):P:unsure::woohoo::huh::whistle:;):s
:!::?::idea::arrow:
Пожалуйста, введите проверочный код, который Вы видите на картинке.
Русская редакция: www.freedom-ru.net & www.joobb.ru

3.26 Copyright (C) 2008 Compojoom.com / Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."

joomla